— Меньше чувств и больше дела… Капитан, я не для того тебе об этом говорю, чтобы расстроить или тем паче оскорбить. Нет, ты мне нужен для того, чтобы помочь в одной маленькой, но очень веселой затее, в результате которой Мереяславскому будет не просто плохо, а очень плохо. Согласен принять участие?
— Конечно, — гаркнул вновь обретший голос капитан. — Но… Никаких ваших жандармских штучек, что могут оказаться… далекими от чести мундира.
— Порой бывает вредно слушать тех разгильдяев, что не имеют о нашей службе ни малейшего представления, зато стремятся всячески оболгать и сделать нашу работу еще более трудной, — скривился я. — Хотя и кровь и грязь присутствуют в больших количествах, гораздо больше, чем на войне. Там, знаешь ли, все чище и честнее. Но оставим пока это. Сейчас мне нужно присутствие при разговоре с князем Мереяславским постороннего, не имеющего отношения к «охранке» офицера. Будешь свидетелем того, что все происходило согласно принятым правилам. Так оно и будет, но вот обвинения в недостойном поведении вполне могут последовать, клевета тоже бывает мощным оружием.
— Довольно философии, Стилет, — прервал меня Ханна. — Невежливо заставлять ждать друзей, и совсем уж не стоит поступать так с врагами. Враг ждет нас…
Ханна был абсолютно прав. Выбирая себе врагов, нужно относиться к ним если и не с уважением, то все же заметно выделять их на общем фоне. Кем бы мы были без наших врагов, что служило бы побудительным мотивом для движения вперед?
Идти наносить визит князю всей честной компанией было бы слишком большой честью, да и, кроме того, кто-то должен быть остаться на случай, если потребуется срочное вмешательство. Например, появится какой-нибудь агент с важными сведениями, а мы все несколько заняты. Оно надо? К тому же Висельник все равно мало пригоден для особо сильных нагрузок, ну а для компании ему Клима оставили. Для содержательной «беседы» достаточно и меня с Ханной, ну и капитан в качестве свидетеля со стороны. Почему именно Ханна? Висельник не слишком хорошо себя чувствует, ну а Клим может порой быть излишне эмоционален. Иногда это на пользу, но в предстоящем разговоре толку с этого ровно ноль, а вот немного повредить может.
Вот и второй этаж, его правое крыло, где изволил поселиться князь со всем возможным комфортом. О, да тут еще нечто вроде привратника имеется? Прелестно… Непроизвольно вырвавшееся веселое фырканье ничего не говорило незнакомым со мной людям, но вот Ханна изволил малость загрустить. Уж он знал меня очень давно и великолепно представлял, что подобные симптомы свидетельствует о крайнем обострении и так свойственного мне цинизма вкупе с черным юмором.
— Что вам надо? — с непередаваемым апломбом особо приближенного холуя прозвучал вопрос.
— Ротмистр Градов к князю Мереяславскому. По личному, но очень важному вопросу.
— Не назначено… Я передам князю, а вы зайдите через часок-другой. Князь, несомненно, захочет с вами побеседовать.
Сказанные слова сопровождались гаденькой усмешкой и нехорошим блеском хитро прищуренных глазок. Однозначно, фамилия моя ему знакома, слышал от своего хозяина, тут и гадать не приходится. А вот с остальным интересно получается, очень интересно.
Пакостная усмешка и блеск глаз, также не отличающийся приятностью. Первый фактор еще можно объяснить природными особенностями доверенного лица высокопоставленной персоны, привыкшей к практически полной безнаказанности. Хотя тут тоже за уши притянуто. А вот блестящие глазки были не в пример более подозрительны… Знакомый блеск, так смотрят тогда, когда знают о готовящейся пакости и радуются. Чему? Тому, что жертва и понятия ни о чем не имеет. Знаем, проходили, далеко не единожды. А значит что? Правильно, надо в корне пресекать подобные попытки устроить бяку мне и моим друзьям.
Да и хамство, оно тоже, знаете ли, не настраивает на благодушный лад. Придется лечить… Короткий тычок двумя пальцами в солнечное сплетение заставил погаснуть улыбочку на физиономии княжеского холуя. Он только и смог, что жалобно всхлипнуть и попытаться принять эмбриональную позу. «Помог» ему избежать этого невозмутимый Ханна, ухвативший бедолагу за достаточно длинные волосы со словами:
— Хамство вредит здоровью и плохо отражается на душе. Тебя чему в школе в детстве учили?
Увы, но ответа так и не последовало. Поняв, что оратор из этой ошибки мироздания заведомо никудышный, мой друг слегка добавил ему ребром ладони по шее, обеспечив не слишком здоровый, но крепкий сон на парочку часов.
— Ханна, ты все же поспешил, — мягко упрекнул я его. — Бесчувственное тело никак не способно послужить проводником. К тому же в благородных домах принято, чтобы о визите докладывали слуги, специально для этого и предназначенные. А слуга, вот, валяется на полу и ни на что пока не пригоден.
— Не ворчи, Стилет, отсюда слышно, где находится этот твой Мереяславский. Нам и проводник не нужен, дверью точно не ошибемся…
— Красивей надо действовать, красивей. Это Климу простительно, он у нас любит уповать на мощь, ну а тебе к лицу более тонкие методы.
— Так это смотря для кого. Не велика персона Мереяславский, единственное достоинство — титул. Посмотрим, как ты будешь его под хохлому расписывать.
Под этот полностью безумный для посторонних людей диалог мы и двигались вперед по направлению к комнате, где находился князь. Чуть позади плелся капитан, у которого от присутствия при таком разговоре значительно поубавилось излишнего гонора. Ничего, то ли еще будет…