— Никак нет! — гаркнул Сологуб.
— Что «никак нет»? — удивился Ерёменко.
— Так точно, не докладывал!
— Ну, что ты, Михаил Иванович, — поморщился Ерёменко. — Генерал-лейтенант, а шутишь, как полковник.
— Виноват.
— Извинения приняты. В следующий раз, прежде чем ко мне идти, потренируйся.
— Есть потренироваться!
— Ладно, — усмехнулся Ерёменко. — Присаживайся, Михаил Иванович, — всё это время Сологуб стоял навытяжку подле стола. — Рассказывай, зачем вся эта кутерьма понадобилась.
«Пронесло!» — с облегчением подумал Сологуб, присаживаясь на краешек стула.
— Ну? — поторопил его Ерёменко.
— Как мы с вами и предполагали, Пётр Петрович, — начал Сологуб, — операция по внедрению Ларисы Максимовой в окружение Екатерины Вяземской была проведена её матерью успешно. И как-то в разговоре Екатерина обмолвилась, что их с мужем достаёт некий назойливый журналист. Майор Максимов без труда узнал и имя этого журналюги, и то, что именно он является автором той скандальной статьи, из-за которой у него с погона слетела звёздочка.
— Не угомонился, значит, на том писака, — сквозь зубы произнёс Ерёменко.
— В том-то и дело, — подхватил мысль Сологуб. — И решил Максимов разом двух зайцев пострелять: и Вяземских от докуки избавить, и за Контору посчитаться…
— Но-но, ты это брось, — перебил Сологуба Ерёменко. — Или ты, — он подозрительно посмотрел на генерал-лейтенанта, — считаешь, что Максимова за сей подвиг к правительственной награде представить следует?
— Нет, этого я не считаю, — заверил начальство Сологуб, был помилован и поощрён на продолжение рассказа. — А вот награда от Вяземского, в виде дружбы, ему, я полагаю, положена.
— То, что полагаешь ты — это одно, а что полагает сам Вяземский?
— Поживём — увидим, — пожал плечами Сологуб.
— То есть, ты полагаешь, что я теперь как бы Максимову должен?
Катя пожала плечами.
— Ну, не то, чтобы, но, вроде как, и да. Мы должны.