Книги

Поступь империи. Первые шаги

22
18
20
22
24
26
28
30

Я вышел из кареты, попутно укладывая листы с набросками своих мыслей и идей в папку. Мне на встречу вышел, низко кланяясь, деревенский староста. На вид ему можно было бы дать лет сорок, но вот глядя на него, отчего то вспоминалось о чудо-богатырях Суворова. Не знаю, почему, но вот это сравнение было самым точным. Да и глядя на старосту, мне стало как-то грустно оттого, что русский человек, годящийся мне в отцы, вынужден кланяться мне в пояс. А самое страшное, на мой взгляд, конечно, это то, что многим дворянам и боярам в голову не приходит даже мысль о том, что их холопы, в принципе такие же люди, как и они сами, и будь судьба благосклонна к ним, то на месте самого холопа мог оказаться сам барин. Вот такая петрушка! С этим порядком вещей надо, что-то делать. Но вот как? Нет не так, я то знаю, что можно дать жаждущим вольную, не просто так, а с тем условием, чтобы они рвали на себе последнюю рубаху, лишь бы получить свободу.

Нельзя давать людям полную свободу – они превратятся в ничего не ценящих свиней! Да именно так и никак иначе. Должен быть сдерживающий фактор, обязательно должен быть. Есть в России люди, для которых служение – это все. И свобода для них становиться злым роком, тем самым который приводит их в объятия пьянства и нищеты. И самое удивительное таких людей большинство, есть единицы из многих сотен, тех, кто знает, для чего ему нужна эта самая свобода. Вот для них то, как раз и необходимо создать все условия для возможности их освобождения, при этом оставить в подчинении тех, кто не сможет вынести это тяжкое бремя – быть свободным!

-Дом готов, ужин подан,– не выпрямляясь, сказал мне староста.

-Хорошо, проводи меня.

Саженей за двадцать от нас расположился небольшой домик с резными ставнями, окрашенными в непонятный цвет. Хотя в темноте все цвета не ясные.

-Вот,– указал рукой мужик, кланяясь.

-Пойдем со мной за стол,– сказал я старосте.– Как звать тебя?

-Федотом.

-Так вот Федот, пойдем, посидим за столом, ты мне о жизни своей расскажешь. Может жалобы, какие есть, на барина своего?

-Да какие жалобы, Ваше Высочество? Все хорошо у нас, деревенька наша на отшибе. Людей почитай только два раза в год видим, когда перед пахотой, да после сбора урожая. А так одни и живем. А барин у нас хороший, почитай только когда напьется, если на охоте будет, заезжает, какую-нибудь бабенку прижмет, так это нормально,– ответил мне Федот, проходя со мной в сени.

-Что ж, ты мне много чего еще рассказать можешь, Федот…

Вот где оказался кладезь интересующей меня информации. Ни в городе, ни в ближайших к нему деревеньках, где оказывается, дела у крестьян были по сравнению со своими собратьями просто замечательными, а вот в такой неприметной, закрытой от взора людей деревеньке.

За чарочкой, и хорошенькой закуской мы разговорились довольно быстро, вот только я больше слушал, нежели говорил. Хотя даже сейчас, сидя за одним столом, староста был прижимист и много не договаривал, часто заискивающе смотрел мне в глаза…

Но послушать было о чем. В своем времени многие верили книжной макулатуре выпускаемой столь большим тиражом, что только диво давались. А говорилось в ней о том, что мужик в России был туповат, трусоват и все в этом духе. Ан нет выкусите!! Да староста был немного сконфужен и немногословен, однако сказать о нем, что он дурак нельзя ни в коем случае, в его глазах светился практичный крестьянский ум, всегда старающийся воспользоваться малейшей возможностью обогатиться.

Однако я прекрасно понимаю, что скинуть ярмо полу жизни Руси не под силу одному человеку. Да я и не стремился к этому, я хочу одного, чтобы Россия жила! Жила, а не существовала, не могущая встать с колен, постоянно униженно кланяясь, Западу. Нет, никогда! В моей России не будет этого!

А если для этого надо будет захватить Европу? Что ж, мы сможем сами поставить на колени всяких французов и англичан, смотрящих на русского человека с брезгливостью и отвращением!

Мысли постепенно терялись и путались, дело дошло до того, что я увидел приближающийся стол и потерял сознание, очнувшись с дикой головной болью и шишкой на лбу. Вот и погуляли.

Уже уезжая из деревеньки, я напомнил старосте, чтобы он после посевных работ приехал в Рязань, к Илье Безымянному, ведавшему Дворовым приказом, инстанцией отвечающей за отбор и «просев» нужных для меня людей. Кто это такой он узнает в центре города на рынке, в будке гласности, из которой раз в неделю объявляли последние новости и указы.

Казалось бы, подумаешь, староста, но нет, зацепил меня все-таки этот мужичок чем-то.

****