– Придурок он, – скрипнул зубами Лавров.
И тут же подумал, что подобными угрозами Жэка никогда не разбрасывался. Если угрожает, так и будет. Не простит другу бегства. И не потому, что Саня ушел, а потому, что так и не назвал причины.
Честно? Он и сам ее не знал! Нет, поначалу думал, что ушел потому, что все достало. Устал! Надоело! Потом, посидев дома, вдруг решил, что это не причина. Что все устают. Что всем надоедает ежедневная рутина. И подъемы ранние, и отбои поздние. Не у него одного они случаются. Да и просыпается каждый день за минуту до будильника. Это как?
Причина…
Какова же причина его бегства?..
– Ну, придурок или нет, не вам решать, – надула губы Лера, обидевшись за отца. – А сроку дал месяц, Александр Иванович. Вот сюда сверните, там на повороте налево, через пару кварталов будет дом нашего благородного семейства…
По указанному адресу нашелся девятиэтажный дом с красивым тесным двориком, где едва помещались автомобильная стоянка, детская площадка, столики со скамейками, даже сейчас занятые пенсионерами.
– Здесь?
Лавров поискал место для парковки, не нашел и притиснулся к заднему бамперу самой грязной машины, стояла давно, может, и еще столько простоит, и он ей не помешает. Они вышли с Лерой из машины и пошли к среднему подъезду. Там сразу повезло, дверь открылась, выпуская на волю молодую супружескую пару с коляской. Они без проблем вошли в подъезд. И вскоре уже звонили в сороковую квартиру, где, по утверждениям Жэки, проживала милая спортивная семья.
Открыли почти сразу.
– Слушаю вас, господа? – Пронзительно синие глаза мамочки уставились на повязку Лаврова.
– Добрый день. – Лера лучезарно улыбнулась привлекательной мамочке в невозможно прекрасном бирюзовом домашнем платье. – У нас к вам дело, простите. Неделю назад воскресным вечером в «Загородной Станице» на моего друга… – Лера неожиданно взяла Лаврова под руку, прижалась щекой к рукаву его куртки, – было совершено нападение.
– Я не слепая, вижу. – Мамочка не проявляла и тени любезности, более того, она нахмурилась и приняла воинственную позу, чуть отставив в сторону ножку, обутую в атласную туфельку бирюзового цвета. – Почему вы здесь?!
– Понимаете, мы ищем свидетелей этого преступления, – нежным, проникновенным голосом проговорила Лера, ненавидя эту надменную красотку за шелк, в который она была одета. Она приблизительно догадывалась, сколько это домашнее убранство могло стоить. Гораздо дороже ее короткой курточки и сапожек на высоких шпильках.
– Так ищите, я-то тут при чем?! – Симпатичное ухоженное личико блондинки пошло красными гневными пятнами.
– Вы – ни при чем, – встрял Лавров, чуть отодвигаясь от Леры, явно перегибавшей палку с нежными чувствами. – Ваш сын Макс…
– Что – Макс?! – Красных пятен на ее щеках стало больше. – При чем тут Макс?!
– Он мог видеть. – Лавров обескураженно развел руками. – Простите, но это единственная зацепка. Больше надеяться не на кого. Только Макс.
– Но мы были все вместе тем вечером. И если я ничего не видела, мой муж ничего не видел, как мог видеть Макс? – Красные пятна чуть побледнели, видимо, мамочка начала понемногу успокаиваться.
– Он показал мне язык за минуту до того, как меня ударили.