Выходила я вместе с толпой таких же гостей Дублина, поплотнее закутавшись в пуховик, чтобы живот так не бросался в глаза. Всего несколько метров по крытому переходу, несколько слов, несколько снимков… А голова кружилась все сильнее. К тому же с "несколькими" Шон меня обманул: возле выхода столпилось десятка три журналистов. Очень надеюсь, что вместе со мной прилетела какая-нибудь знаменитость, вроде звёзды футбола или известного певца.
А после внезапно струсила, набросила на голову капюшон и пристроилась поближе к шумной американской семье, в которой было трое светловолосых девочек-подростков, чем-то похожих на меня. Их мать оглянулась, бросила "Hello!" и оказалась слишком деликатной, чтобы приставать с расспросами. Мы проследовали до автобусной остановки, дальше американцы уехали, а я осталась стоять. Надеюсь, люди Адама быстро отыщут свой "объект", все же аэропорт не такой огромный. Пока же я разглядывала улицу и высокие двухэтажные автобусы, какие ожидаешь увидеть скорее в Лондоне или Нью-Йорке, чем в Дублине.
— Хелен? Вы Хелен? — за рукав дернула женщина в темно-сером пальто. По виду моя ровесница, только темноволосая, с асимметричным каре и узорно выбритым левым виском. По шее же бежала татуировка увитого колючей плетью странного знака, похожего на крест.
Удивительно миловидная женщина, с большими глазами и тонкими чертами лица, ей совсем не шел такой агрессивный и неформатный стиль. Особенно — похожий на слезу стразик во внутреннем углу правого глаза. Неужели она тоже из "людей Хэйсов"? Какой-нибудь ассистент стилиста или массажист правой ступни.
Я кивнула в ответ на ее вопрос, отчего женщина округлила глаза, но тут же вытащила смартфон, навела на меня и в забросала вопросами:
— Как вам удалось соблазнить Донована Хэйса? Это секретные русские разработки? Легко ли было переступить через себя и лечь в постель с умирающим? Что ваша разведка предпримет дальше? Правда ли то, что Десмонд Хэйс следующий на очереди?
От ее вопросов мне стало ещё хуже, перед глазами полетели мошки, рот наполнился желчью, а ноги подкашивались. Кровь же шумно стучала в голове, смешиваясь с чередой абсолютно нереальных вопросов, шумом улицы и звуком садящегося самолёта. Я пыталась отступить, сбежать, но журналистка крепко держала за рукав и не замолкала ни на секунду.
— Простите, мисс.
Между нами вклинился высокий мужчина в потертой кожаной куртке. Он отобрал у журналистки смартфон и начал быстро водить пальцами по экрану:
— Дьявол! Мои пальцы! Я их не контролирую! Зовите священника или психиатрическую бригаду! А-а-а!
Затем вернул его владелице и притворно выдохнул.
— Отпустило, носки мне в рот, отпустило! Но, боюсь, кое-что из ваших файлов исчезло. Честное слово, не хотел, это все пальцы. Проклятое моторное недержание!
Журналистка фыркнула, глядя, как он с отвращением рассматривает свои поднятые вверх руки. Потом попыталась снова навести на меня смартфон, но мужчина забрал его и запихнул ей в сумку.
— Что я делаю, что? На вашем месте стоило бы бежать отсюда, мисс!
Договорив, он схватил меня за руку и потащил куда-то, по пути посильнее натянул на голову капюшон и поднял выше шарф, пряча мое лицо. Мужчина был мне знаком, пусть и не в реальности. Темные, чуть растрёпанные волосы с рыжеватым отливом, щетина, самую малость искривлённым нос, внимательные серые глаза и тонкий шрам на виске. Гаррет О’Келли, полицейский, который не любит русских, Хэйсов и дождь.
Пахло от него ментолом, выделанной кожей и океаном. Настолько соблазнительно, что захотелось щекой прислониться к толстовке Гаррета, спрятать ладони в ее карманах и стоять так, пока не устанут ноги. Странное желание в отношении почти незнакомого мужчины, запретное, глупое. Но я так долго прожила одна, что хотелось хотя бы ненадолго разбить это тягостное ощущение, быть нужной и дарить кому-то свое тепло и заботу.
Малыш заворочался в животе и толкнулся, и я сразу же погладила то место, где ощущался бугорок маленькой пяточки. Гаррет остановился тоже, обеспокоенно посмотрел, подал мне руку и шел теперь гораздо медленнее, то и дело оглядываясь на мой живот.
— Он вряд ли родится сейчас, — я улыбнулась мужчине, но тот отчего-то нахмурился еще сильнее.
— Родами меня не испугать, зато пугают идиоты, которые потащили беременную на таком сроке в другую страну. Да, Адам, да, ты идиот!
Он обернулся к зданию аэропорта и показал Бейкеру и его людям оттопыренные указательный и средний палец, похоже на знак “мир”. После этого Гаррет довел меня до своей машины и усадил на переднее сидение, пристегнув ремнем. Ехать с ним неправильно, надо было дождаться охрану и прочих “людей Хэйсов”, но среди них был Шон, который снова начнет давить и требовать все же дать интервью. А мне казалось, что если произнесу хотя бы слово — упаду в обморок прямо под камерами журналистов.