Ее черные, как смоль, волосы, покрывали плечи, а несколько прядей игриво спадали на полную грудь. Приемный отец Маргариты не раз жаловался ему, что она отказывает всем женихам, которые сватаются к ней. И он боялся, что Маргарита останется старой девой в свои девятнадцать лет. Но Николас лишь смеялся над его страхами. И уверял, что рано или поздно девчонка выберет кого-нибудь из толпы смертных мужланов. Ведь если его подданные смотрели в её сторону с вожделением, то, что говорить о смертных. Даже у него, бессмертного, бурлила кровь от взгляда на неё, когда она была еще малышкой. А запах её крови, был сладким ароматом. Его брат, наблюдая за ним, не раз говорил, что тот растит себе невесту. Но он лишь улыбался в ответ, и отвечал, что его угловатые пигалицы не возбуждают. И сейчас глядя на этот портрет, он видел не кучу костей, а шикарную женщину. Николас сглотнул, и отбросил портрет на соседнее сидение кареты.
Позже, когда они остановились в лесу, к нему привели девушку, которая оказалась очень похожей на Марго. Слабость ли, но ему нравились брюнетки с горячей кровью. Глядя на эту девицу, которая смотрела на него, думая, что ей за пару монет преподнесут на блюдечке весь мир, он, улыбнувшись, попросил подданного принести письмо от брата. И вновь просмотрев его, поморщился, еще целый год Габриель и Маркус будут в отъезде. А ему придется сочинять Маргарите сказки, почему её дядя не может с ней встретиться. Он услышал томный вздох, и посмотрел на приведенную девушку, стягивающую с себя платье. И подошел к ней, приступая к своей трапезе.
Он наслаждался страхом своей жертвы, в её крови появлялся адреналин, будоражащий его кровь. Он мог дарить наслаждение, забирая её кровь вместе с жизнью, а мог подарить семь кругов ада, или милость, на которую эта крошка рассчитывала — стать бессмертной. Николас улыбнулся, и прокусил кожу девушки, вызвав у нее стон, а потом жар. Она обняла его, опаляя своим желанием. Она чем-то напоминала Маргариту, такие же длинные волосы, такие же коралловые губы, только она не была той, жалкая подделка. Да и запах крови, раздражал, а не будоражил его. Он чувствовал страх приведенной девушки, её желание, мечты, которые омыли его вены. И каждый его глоток, давал ей надежду, что еще чуть-чуть, и она станет такой же, как он. Наивность…
Он утолял жажду. И только жажду. Николас выпил до дна свой поздний ужин, оставляя хладный труп, который теперь уж бессмысленно смотрел в небо.
— И где мой дядя? — Услышал он её голос, позади себя. Он уже за милю знал, что она идет к нему, чувствовал. И чем ближе она подходила, тем быстрее колотилось в груди его сердце.
— А где, здравствуй? А, Маргарита? Неужели за столько времени, что мы знакомы, я вначале не услышу простого — здравствуй? А только требование узнать про Маркуса. — Николас повернулся, и у него перехватило дыхание, художник, оказался бездарным, он приуменьшил прелесть Маргариты на портрете, перед ним стояла красавица. И он посочувствовал себя тем отверженным смертным, которому она отказала. Такую женщину, и через тысячи лет тяжело будет выкинуть из памяти. Он видел, как её язычок скользнул по нежным алым губам, и показались белые зубки. — Твой дядя с моим братом, они приедут в следующем году.
— Николас, я это слышу уже не в первый раз. А в следующем году, еще через год, а потом еще. Может, хватит меня обещаниями кормить, я уже сыта ими по горло. — И тут она достала из-за спины, меч и направила острие в грудь Николаса, вызвав у того смех.
— Ты меня в заложники возьмешь? — Поинтересовался он.
— Нет, всего лишь, хочу знать правду, где мой дядя.
— Ты же получаешь от него письма? Неужели, Маркус не рассказывает, что с ним и как?
— Он немногословен, и очень изменился. В его письмах нет радости. Лишь одна боль. И я хочу узнать, когда ты освободишь его? Он уже все сделал для тебя, выполнил все, что мог за мою жизнь. Я прошу тебя, верни ему свободу.
— Свободу? — Николас задумался, а потом поинтересовался. — А почему ты думаешь, что он не свободен. Я его в кандалах не держу. Он сам выбрал путешествие с моим братом.
— Но он все равно не свободен. Ты как-то удерживаешь его. Я сделаю для тебя все что смогу, но только верни ему свободу.
— Ты не дашь мне то, что я хочу. Да, и я это у тебя не потребую. Маркус свободен. И твой дядя сам выбрал свою жизнь.
— Но почему тогда он подчиняется тебе и твоему брату. В его возрасте давно пора иметь семью, и целый выводок детей.
— Наверное, он еще не готов обременять себя такой ношей, Маргарита. Ведь суженная — это навсегда.
— Николас, не думала, что ты веришь в сказки про любовь до гробовой доски. — Маргарита усмехнулась, глядя на него и, опустив меч, заявила. — Вы мужчины, как только женитесь, смотрите на других. А если жена уже на сносях, то все, вы свой супружеский долг выполнили и лезете под другие юбки, а многие и того раньше. И жены видят своих мужей только по великим праздникам.
Николас улыбнулся, смертные могли влюбляться много раз за свою короткую жизнь. У бессмертных же выбора не было, только один раз судьба преподносила им такой подарок. Они могли веками искать свою суженную, и не найти её. И даже тогда, когда она попадалась им, бессмертные мечтали, чтобы она оказалась такой же, как и они, бессмертной. Иначе смерть ожидала её, ведь определить это могли они только по крови, когда их клыки погружались в её плоть, и тогда сам дьявол не смог бы остановить их жажду, сжиравшую их.
Он до сих пор помнил, когда вернулся в дом к своим родителям, и нашел Габриеля. И хоть его брат и пытался держаться, он видел, как больно тому было от сознания того, что его вечная жизнь стала бессмысленной. Слишком часто он рисковал своей жизнью, она стала для него пустой, хоть он по праву рождения получил пост отца, и многие бессмертные подчинялись ему. Он смотрел на них безразлично, и всегда оставляя ему, Николасу, решать проблемы поданных.
— Поэтому ты отказываешься выходить замуж?