- Угу. Кстати, Чума – это единственный из моих знакомых, кто переплюнул все подвиги героев «Сказок Темного Леса».
Дорога через весь город, казалось, заняла у нас целую вечность. На мостах стояли такие пробки, что навигатор посоветовал нам сидеть дома, едва Филин его включил. А на ближайшем к нам мосту так и вовсе творился форменный пиздец. Большую часть времени мы простояли, чтобы время от времени проехать пару метров. Водители сигналили и крыли хуями дорожные службы, которым в «погожий» дождливый осенний день приспичило вдруг менять асфальтное покрытие. Из-за дорожных работ на мосту, поток машин едва полз. Люди опаздывали на работу, домой, проебывали важные встречи, которые могли бы круто изменить их жизнь, кабы они успели, а не простояли в пробке на этом ебаном мосту.
- Ненавижу эти ебаные мосты, - проворчал Гоблин, глядя на вереницу стоявших впереди машин. - Их вечно, сука, ремонтируют. Больше деньги некуда девать?
- Скорее, другие схемы их присвоения куда сложнее, - усмехнулся я.
- Святая правда, - согласился Гоблин.
- Мы можем бросить машину здесь и пойти дальше пешком, - ответил я.
- Это было бы быстрее, - согласился Гоблин. И судя по лицу товарища, он крепко и всерьез задумался над этой идеей. По счастью, пока Гоблин думал, Филин миновал знак «объезд» и резко вдавил газ, ускоряясь и вновь начиная играть в «шашечки» с нерасторопными, по его мнению, водителями.
- Ну, наконец – то, блять, - с облегчением вздохнул Гоблин, когда машина миновала мост, выезжая в нужный двор. – Добрались. Пошли, поговорим с твоим старым другом.
Домофон запищал, едва я хотел набрать номер нужной квартиры. Дверь открылась, выпуская девушку, которая вела на прогулку здоровенного ротвейлера.
- Устроим товарищу сюрприз, - хитро подмигнул я, заходя в подъезд.
В отличие от Паука, Чума и не думал никуда съезжать. Он жил все в той же квартире, купленной ему родителями много лет назад. И после долгих и настойчивых звонков, дверь квартиры распахнулась, и на лестничную клетку выглянул хозяин.
- Привет, брат? – криво усмехнулся я, глядя на друга детства. – Решил вот тебя навестить.
Сказать, что я прихуел, увидев старого друга – это не сказать ничего. ЗА время моей отсидки в СИЗО, Чума сильно сдал. Помятое от постоянного пьянства и веществ лицо украшала щетина. Грязные свалявшиеся волосы всклокочены, топорщась в разные стороны. Впечатление он создавал отталкивающее. Казалось, передо мной стоял мужик лет сорока, но никак не парень двадцати двух лет от роду.
Чума был объебан в щепки. Он непонимающе смотрел на меня обессмыслившимися глазами, все пытаясь понять, кто же стоит перед ним. Мозг, отравленный большой дозой веществ, подсказки давать отказывался, и поэтому Чума продолжал стоять и бессмысленно таращиться на меня. Это начинало порядком утомлять, поэтому я вошел в квартиру, бесцеремонно подвинув хозяина. Гоблин вошел следом, затаскивая хозяина квартиры внутрь и закрывая дверь.
- О, успел сделать ремонт, - произнес я, оглядывая квартиру.
Чума и вправду сделал ремонт в совей студии, худо – бедно ее обставив до того, как ушел в долгий наркотический трип. Диван, на котором спала, наполовину прикрывшись грязной простыней, какая – то голая девица. Два кресла, огромный телевизор с подключенной к нему игровой консолью, стеклянный журнальный столик, на котором лежала трубка, и развернутый пакет, в котором еще оставалось немного «льда».
Видимо, Чума уже в путешествия по астралу довольно давно. Исцарапанный паркет покрылся слоем грязи, а стены квартиры были безбожно изрисованы граффити. В раковине стояла гора грязной посуды, а на кухонном столе валялась недоеденная снедь, над которой жужжал целый рой мух. В квартире нестерпимо воняло потом и успевшими окончательно испортиться продуктами. И от этой мерзкой картины, открывшейся моему взору едва я вошел в квартиру, меня едва не выверннуло прямо на грязный пол. Я прошел через комнату и открыл окно, чтобы впустить в душную квартиру холодный свежий воздух и хоть как-то проветрить помещение.
- В кого ты превратился, - с тоской пробормотал я, глядя на старого друга. Где - то в глубине моей сумрачной души остро кольнуло сострадание к товарищу, потерявшему всяческий человеческий облик и превратившемуся в законченного наркомана, который плотно зарылся в ил на социального дна общества. Остатки человечности пытались взывать к тому, что ему еще можно помочь, Но здравый цинизм подсказывал мне, что ничего тут уже не исправишь. Уж больно плотно Чума торчал на этой дряни.
- К-к-к-костя? – ошарашено спросил Чума. Видимо, он еще не до конца понимал, я ли это, или галлюцинация, навеянная токсичным дымом жженого "льда".
- О, кажется, тебя начало отпускать. Это добрый знак. Да, это я. Решил заглянуть в гости после того, как освободился условно – досрочно. А у тебя, смотрю, полный пиздец. Это кто? – я кивнул головой на спавшую обьебанную в щепки девку.