— Потому что ты не обижаешь маленьких девочек!
Ну и алкоголь вкупе с эмоциями бьет мне в голову — только так я могу объяснить свое поведение дальше. А что, Бесу можно лизать, а мне нет? Язычком провожу по его виску, при этом дышу (как мне кажется) громко и слишком часто. Еще и грудь вздымается от рваного дыхания аккурат перед лицом мужчины.
— Нарвалась! — рычит, а после как-то резко и слишком уж виртуозно встает на ноги, держа меня на руках.
Иллюзионист, не иначе. Виртуоз, мать его.
Только и успеваю, что ойкнуть, как уже лежу на кровати. Полотенце падает на пол, но мне сейчас не до него. Глаз не отвожу, наблюдая, как Бес быстрыми и умелыми движениями расстегивает рубашку, а после и джинсы. Одежда так же виртуозно оказывается на полу, как и я на кровати.
А у меня глаза на лоб лезут, и стон вырывается из груди, когда я лицезрею мужской орган. И если я правильно понимаю, в полной боевой готовности.
Мать моя женщина! Мне уже страшно. Как ОН может поместиться во мне?
Но Бес лишь ехидно скалится, становясь на кровать на одно колено и наблюдая, как я отползаю назад. Блин, вот это я влипла. Честно говоря, не думала, что испугаюсь именно этого момента. Лучше бы не смотрела, хотя тогда бы и не знала, к чему готовиться.
А мужчина уже лезет в верхний ящик тумбочки, достает оттуда презерватив и медленно, не торопясь, как будто растягивая удовольствие, при этом вроде как издеваясь надо мной, раскатывает его по всей длине своего немаленького органа.
“Признайся!” — настойчиво бьется мысль в голове, и я сглатываю невидимый комок, все так же не отводя взгляда от мужчины.
Взмах руки, и он подтягивает меня за ногу к себе поближе. Виртуоз, мать его, может еще одну паузу возьмет?
— Бес, подожди, — я упираюсь кулачками ему в плечи, когда он нависает надо мной. Язык рисует узоры на моей шее, опускаясь ниже.
— Поздно, — хрипит, так и не отрываясь от своего занятия.
И ведь как танк прет, не остановишь. Можно даже не дергаться.
Он так увлечен, что вряд ли мои несмелые попытки что-то изменят. Только вот признание все равно никак не может вырваться наружу.
И я снова стону. Особенно когда Бес слишком уж внезапно за талию берет и на живот меня резко переворачивает.
— Подожди! — я повышаю голос, пытаясь снова лечь на спину, но мужские руки не дают. Всей пятерней сжимает мю попу, точнее одну ее часть, а жадный и ненасытный язык прокладывает дорожку по позвоночнику.
Дрожь вызывает, но все равно мне немного страшно.
— Малыш, я же не железный…
— У меня никого не было до тебя!