– Магомедычева, яйцом чищена. Че не заедаешь-то? Налегке желаешь остаться? Тебе все равно меня ждать придется, я эти ваши лыжи, сам знаешь…
– Берешь кого?
– Витьку, думаю, – все же сказал Ахмет, весь день до этого метавшийся, брать – не брать. А ведь уже почти решил идти один. Сердце шептало: не надо тащить своих, чуяло лажу; однако доля Дома увеличивалась существенно, и Ахмет позволил жабе говорить от своего имени, отмазавшись сам от себя: типа, четыре-пять опытных людей при пулемете, кто нам че сделает? Да и жопа, может, только мерещится, четко, однозначно сердце ведь не сосет… – От тебя кто? Немец?
– Не. Он на Доме останется.
– Да, на такого можно Дом оставить. Я вот тоже Серба дернуть не могу.
– Возьму Дениску молодого. Я так посмотрел, он хоть и молодой, а с башкой дружит. Он сейчас лежит за этими, пасет.
– Не устанет раньше времени? Этих гасить, да сколько он у тебя уже в секрете лежит?
– С утра. Ну, скажем так, он после этого всего пройдет лишь в два раза быстрее тебя и только в три раза дальше. С двумя твоими грузами.
– Да ну. Терминатор какой-то прям.
– Такие войска, не то что ты, увалень.
– Лишь бы не зацепило, пока автайкиных прессовать будем.
– Сплюнь… Ну че, по последней?
– По крайней. Ну, будь…
– Ф-фу… Ох, хорошо пошла… Ладно, я тоже пошел. Так, давай часы сверим. Тринадцать пятьдесят одна.
– Тоже.
– Ну, все. Восемнадцать – тридцатая школа, слева, за пожарным выходом. Хозяйка! – гаркнул Жирик в сторону дверей уже своим обычным веселым басом. – Спасибо, накормила! Как у мамы!
К шестнадцати Ахмет спустился в подвал, забрать Витьку наверх. Баню расположили точно по центру, оставив два прохода по бокам; так не грелись боковые стены подвала, выдавая в ИК четкое пятно, зато грелась часть пола в спальнях и кухне. Затхлость подвального воздуха сменилась праздничным, свежим духом хорошо просушенной липы, парни весело стучали молотками – Витек обшивал, Серб правил на наковаленке гнутые гвозди.
– Шабаш, парни. Закуривай. Вводная.
– Я на Доме, как всегда, – заранее дуясь, протянул Серб.
– Да, Серег, – отрезал Ахмет. – Вторая новость тебе понравится еще меньше. Дней восемь расчетное. Причем. Если, с завтрашнего рассвета, хоть одна рожа покажется – никаких нежностей, сади без экономии, хоть на полкоробки. Тащишь наверх ящик, снаряжалку, все рожки собираешь, клемму с аккумулятора не снимать вообще – пока не приду. Эргэохи собрать все.