— А вот кое-что еще, муж. — Индихар протянула мне какую-то желтовато-коричневую пластиковую штучку.
— Моя аптечка!
Я обрадовался ей больше, чем модикам. Открыл ее и увидел, что она полна «красотулями», «солнышками», паксиумом, всем, что может помочь работающему беглецу сохранить разум в нашем жестоком мире.
— Вообще-то, — сказал я, прочищая горло, — я пытаюсь завязать.
— Это хорошо, муж, — сказала Индихар. Она промолчала о том, что до сих пор обвиняет меня и мои химикаты в смерти своего первого мужа.
И то, что она дала мне аптечку, с ее стороны было широким жестом.
— Где ты это взяла? — спросил я.
— У Кмузу, — сказала Чири. — Я просто ласково поговорила с этим хорошеньким мальчиком, пока тот не понял, к чему я клоню.
— Готов поспорить, — сказал я, — Кмузу тоже знает, что я вернулся.
— Ну, это же Кмузу, — сказала Чири. — Ты можешь ему доверять.
— Да, я действительно доверял Кмузу. Больше, чем кому другому. Я сменил тему:
— Жена, как мои приемные дети?
— В порядке. — Она впервые улыбнулась. — Они все хотят знать, куда ты подевался. Думаю, малышка Захра очень тебя любит.
Я рассмеялся, хотя это известие несколько взволновало меня.
— Ладно, — сказала Чири. — Нам надо идти. Магрибинец должен подумать о планах мести. Да, Марид?
— Да, нечто вроде этого. Спасибо, что пришли. И спасибо за модики и аптечку. Это было очень мудро.
— Не за что, муж, — ответила Индихар. — Я буду молиться Аллаху и благодарить Его за то, что он вернул тебя нам. — Она подошла ко мне и целомудренно поцеловала меня в щеку.
Я проводил их до двери.
— А как дела с клубом? — спросил я.
Чири пожала плечами: