Книги

Кровь ворона

22
18
20
22
24
26
28
30

— Ты ведь воинскую справу продаешь? — согласно кивнув, завел свою тему ведун. — Может, юрту половецкую кому продашь? Я тебе задешево отдам, в хорошем прибытке останешься…

— То, может, и правда, мил человек. Дешево купил, дорого продал. Руки белы, а в золоте ходить станешь. Дык ведь за день ее не продашь. И за неделю не продашь. А коли не повезет, то и за месяц не расторгуешься. Товар редкий, дорогой. Куда я его дену?

— Тут куда-нибудь положишь…

— Ага… А свой товар где всё это время держать стану? Она у тебя какого размера, мил человек?

— Ну, — пожал плечами Середин. — На двух телегах помещается.

— От то-то и оно. Половину места займет. Ни повернуться, ни свой товар спрятать. А когда покупатель найдется — сама Макошь не угадает. Сам-то как торгуешь, много у тебя на нее охотников?

— Ищу…

— Дык, ищи. Али на кусочки порежь да шорнику на потники отдай. Цены большой он, сам понимаешь, не даст. Дык ведь ты много и не просишь.

— Жалко портить хорошую вещь…

— Это я понимаю, — взявшись за точильный камень, вернулся к косарю мастер. — Ты у купцов с восточным товаром поспрошай. Може, кто соблазнится добычу твою обратно в степь отвезти.

— Откуда знаешь, что добыча?

— Ты еще скажи, — крякнул от смеха мужик, — что в деревне соседской со двора ее стащил. Откель еще на Руси юрте взяться? Ты еще посмотри, в крови окажется. Так и вовсе никчемный товар выйдет. Токмо на потники и сгодится.

Об этом Середин как-то не подумал. Ведь и вправду немало людей на стоянке полегло, пока кочевье половецкое добивали. А ну, внутри кого зарезали? Глядишь, и вправду кровью залита окажется. Когда дуван дуванили, никто ведь ее не проверял…

— Ладно, и на том спасибо…

Он побрел дальше, уже не такой жизнерадостный. Купцам с восточных земель, получается, юрта не нужна, местным не нужна. Варягов спросить? Так они, когда с заработков к себе в Скандинавию возвращаются, в домах живут. Или на лодках, драккарах своих, обитают. А здесь, в княжеских дружинах — тоже на всем готовом. И зачем им, в таком разе, юрта?

— Отстань, пострел, пока ляхам не продал! — рявкнул Середин на занудливого мальчишку, который, дергая за рукав, призывал его попробовать гречишного меду. Тот сразу отстал — хотя, кто такие ляхи, наверняка не знал.

Олег миновал последние лавки, и вид при этом имел такой, что больше к нему никто не приставал. Улочка уперлась в пухлую Макошь с румяными, видно подведенными, щеками. У ног богини лежала корзинка, из которой два тощих пса что-то торопливо выедали. Похоже, здешний волхв остался без очередного прибытка. А может, сама Макошь решила жреца за нерадивую службу не награждать.

Ведун повернул налево, дошел до высокого частокола, из-за которого доносились пьяные голоса, отвернул направо — и увидел дальше по улице развевающийся синий штандарт, на котором раскинула крылья золотая птица, похожая на Феникса.

— Ты смотри… На ловца и зверь бежит! — Он направился к воротам, собранным из темных досок, толкнул створку и вошел внутрь.

Во дворе кипела обычная жизнь: под навесом перемалывали челюстями сено разномастные коняги, в хлеву недовольно мыкали коровы, которых то ли забыли выгнать на покрытое молодой травкой пастбище, то ли уже успели загнать обратно; подворники в грязных рубахах таскали на ременных рукоятях бадейки с водой. Десяток полуобнаженных мужчин играли железом: двое работали мечами против одинокого копейщика, пара билась друг против друга с щитами и топориками, еще несколько бородачей в войлочных поддоспешниках, с мечами на широких ремнях играли на крыльце в кости. Чуть дальше сидела на лавочке боярыня в длинном плаще, подбитом на рукавах горностаем с собольим воротником. На голове ее, закрепляя собранные в кичку каштановые волосы, поблескивала самоцветами золотая заколка. Разговаривала она с девицей в беличьей шубке, в руках у которой был большой лист бересты, а рядом стояла чернильница из коровьего шейного позвонка.