Книги

Катарсис Империи

22
18
20
22
24
26
28
30

Примерно такое же состояние тихого шока прошло по высшему командованию армии и флота, когда император обнародовал свой приказ.

По глазам товарищей я видел всю палитру чувств, на которые только возможен человек.

- Нах... себе, - присвистнул Стиг.

- Однако, здравствуйте, - Толяман поправил очки.

- Какого-какого Корпуса? - с прищуром подступился Виридис.

Записи, которые я условными порциями подавал на изучение Николаю крутились вокруг победы в разразившейся войне. Но, то тут, то там, мелькали пометки о недостатках, которые поразили нынешнее российское общество. Низкая грамотность, застойность промышленности, казнокрадство... После случая с цесаревичем, Николай выдал мне определенный кредит доверия, который я, к слову, планировал пустить во благо Родины. Как бы это парадоксально не выглядело, но, мне предстояло уговорить российского же императора спасти Российскую же Империю. Скажете - бред? Отвечу - это же Россия, расслабьтесь.

И я уговорил. Корпус Особых Советников Его Императорского Величества родился 29 января 1904 года примерно в полночь. Особый, совещательный орган при государе, источник передовой мысли, тайная десница государя...

По сути, я намеревался стать "серым кардиналом", советником Николая, действующим в тени. Однако, как и всегда, идеальный план по возвеличиванию Родины был сорван безответственностью российского чиновника.

Николай подробно, с присущей ему деликатностью описал мне те докладные записки, которые ему предоставили господа из-под шпица в ответ на мои многочисленные замечания о нынешнем состоянии дел в Морском Ведомстве. Ни тугие взрыватели снарядов, ни излишняя строительная перегрузка кораблей, ни даже указание на отсутствие второго боекомплекта для Тихоокеанской эскадры не могли развеять чувство псевдопобеды, которое в себе тешили эти диванные вояки.

Однако, глас разума возобладал. Дубасов, Крылов, Беклемешев и ряд других влиятельных флотоводцев выразили одобрение моим идеям. Вместе с тем, начальник испытательного бассейна Крылов всячески заинтересовался "моей" теорией контрзатоплений.

Несмотря на скрип, с которым мои идеи пробивались в Морское ведомство, даже Николаю стало ясно, что в жизни реформы не смогут увидеть свет. Особенно - те, которые идут от КОС ЕИВ, о котором никто и никогда не слышал прежде. Даже приказы, спущенные свыше, как то - отправка в Порт-Артур поездом запасных частей и дополнительных рабочих, погрязла в ворохе волокиты. Дубасов, всячески старающийся на первых порах реализовать свои идеи во благо, погряз в ворохе бумаг и нескончаемых совещаний.

- Система бюрократии в России требует экстренной "щоковой терапии", - заметил я, прочитав донесения Морского ведомства о том, что строительные работы на броненосцах "Орел" и "Бородино" никоим образом не могут быть ускорены, так как отпущенные на их строительство кредиты не предусматривают работу сверхурочно.

И грянул гром.

Я никогда не видел Николая в ярости, не читал об этом в истории, но, даже я понял, что император в гневе.

Ибо, русский чиновник забыл, что такое воля царя.

Императора, что называется, закусило. В одночасье было забыто мнение Алексеева о том, что Крылов не готов еще заведовать МТК. Царь в сопровождении роты гвардейцев в считанные часы навел порядок в Адмиралтействе. Я был с ним, наблюдая за тем, как десятки различных флотских чиновников подобно овцам блеют перед своим пастухом, не в силах объяснить, почему указание императора о мерах, по демонтажу малокалиберной артиллерии с кораблей Императорского флота до сих пор не спущено на места. Заикания по вопросам закупки трансатлантических пароходов. Мертвецкая бледность при вопросе о мерах, которые предпримет Морской штаб для ремонта подорванных в Артуре кораблей.

- Нет, господа, - император обвел глазами тех, до кого еще не дошла очередь репрессий, или тех, кто вроде Дубасова и Крылова, счастливо их избежал. - Так мы войну не выиграем. Нет у них, - он небрежно махнул в сторону двери залы, где проводил показательную экзекуцию. - Тяги к победе. Нет желания воевать. Все поспать, да в кулуарах посовещаться хотят.

Я молчаливой статуй стоял позади императора, прикидывая, какую выгоду может поиметь мое свежесформированное ведомство на фоне императорского гнева. Поэтому, увлеченный своими мыслями, я не сразу заметил, что император с любопытством меня разглядывает.

- Что же вы, голубчик, гордостью не преисполняетесь, за свои замыслы? - Улыбнулся царь.

- Простите, Ваше Величество, но, я кажется, через чур задумался...