– А я тебя и не заставляю! – с трудом сквозь восторженные крики, требующие поцелуя, услышала я ответ Смерча.
– Горько! – как по заказу, грянул сводный хор веселящихся парней и девушек. От обилия эмоций молодой человек, сидевший с ноутбуком и колдующий с ударными, выдал торжественную барабанную дробь, подкрашенную басовым проигрышем.
– Они заставляют! – некрасиво взвизгнула я. – Они!
– Я сейчас им все объясню! – Дэн вновь проделал свой любимый трюк – поднес запястье к губам и прикусил кожу – разволновался. – Не беспокойся, партнер! Эй! Народ! – подняв открытую ладонь вверх, закричал самым серьезным голосом Денис, но…
Но объясниться Смерчу помешала сама Судьба. Проведение, Рок, Фатум, если угодно. А может быть, закон Мирового Свинства. Едва он отстранился от меня и открыл рот, набрав в легкие побольше воздуха, чтобы поведать своим многочисленным друзьям об их великом заблуждении, как ему помешали. Не вовремя, честно сказать – если бы эти люди поторопились со своим прибытием хотя бы на десять минут, не было бы этой трагикомедии, достойной страстей произведений Еврипида или Ибсена, создававших произведения в этом старинном жанре.
Нет, это были не его друзья, и не мои, это вообще были не студенты, и даже не преподаватели. Люди, попортившие «малину», к университетской жизни вообще никак не относились. Зато они относились ко всем знакомым органам правопорядка, имели определенную форму одежды – ту самую, мужественную, черную, с гордой надписью «Полиция» на спине, включающую в себя берцы и черные береты. У брата была подобная, когда он там служил после армии, – знаете, как он гордился ею? Особенно специальной маской. Хотя эти ребята, приехавшие в небольшом микроавтобусе в сопровождении двух легковых машин с мигалками, были без масок.
Вообще, наверное, из-за всеобщего гама сотрудников полиции никто и не заметил бы, но как только они припарковались и все пришедшие спохватились, стало поздно, ведь парни в форме оказались совсем рядом. Но они сами себя выдали: кто-то из тех, кто сидел в легковых машинах, заорал в мегафон, как только все три авто остановились на стоянке, влетев на нее с бешеной скоростью:
– Всем оставаться на местах! Повторяю: всем оставаться на местах! Это полиция!
На местах никто оставаться не пожелал, и пока сотрудники органов правопорядка бежали к крыльцу университета, преодолевая газон, друзья Дэна бросились врассыпную. Кто-то заорал:
– Менты! Охренеть, менты приехали!
Один из тех, кто обладал глупым чувством юмора, не менее громко отвечал:
– Спасибо, кэп!
А парень с черной челкой подхватил, вновь завладев все еще работающим микрофоном:
– Все сваливаем! Мусорки! Кто будет на воле – приходите в клуб на наш сегодняшний концерт! Да будет свобода-а-а!
– Не сдадимся жандармам! – захохотал один из шляпников, со скоростью света скрываясь за рядами клумб.
Его даже кто-то поддержал обрадованными выкриками. Оптимист, однако, почище меня – думает, его эти крепкие спортивные парни в форме, невесть как взявшиеся на территорию университета, отпустят его из «обезьянника» провести концерт!
– Всем стоять! Стоять! – надрывался еще один любитель поорать в мегафон. Его мудрому совету никто не внял.
Ненавижу панику. Сама начинаю паниковать!
Кое-кто сбегал организованно: некоторые парни неформальной внешности как-то отработанно хватали оборудование и буквально растворялись в воздухе. Многие, правда, убегали неумело.
– Не стой! – услышала я голос Дэна над собой, и мы волшебным образом очень-очень быстро оказались в холле университета – жаль, туда рванули не все, а лишь часть собравшихся, посчитав, что в огромном здании легче затеряться, чем на открытом пространстве. Кстати, мы пробежали мимо ошарашенных охранников, выбежавших навстречу своим «коллегам» с протестами, – эти мужики, в общем-то безобидные дядьки, в чьи святые обязанности входило проверять студенческие по утрам, судя по всему, об «акции» знали – сами наблюдали за ней.