Но не только разнообразие характеров пробудило во мне новый интерес к Кародроссам. Не раз, глядя на неповоротливого Потапа или на скромную с виду Аличку, я думала: а что у них осталось в том мире? Кого или что им пришлось оставить?
Спрашивать я не решалась. Отчасти оттого, что не хотела лишний раз заставлять их переживать прошлое, отчасти из-за того, что боялась сама. Мне до сих пор было неприятно и капельку жутко вспоминать историю Ворлока…
Как того и желал Рефьол, в нашу следующую встречу я была безупречно вежлива и старалась показать своё уважение. Но, на моё счастье, он не мог заглянуть в мою душу, где затаились глубокая обида и даже злость. И недоумение: как человек с такой царственной душой может так поступать?! Хотя… львы – безжалостные хищники. Безжалостные ко всем, даже к львицам, которые охотятся, пока цари отдыхают в тени деревьев.
Я себя к «охотящимся львицам» не относила. Скорее, наоборот – к только начинающим постигать жизнь львятам. Поэтому, конечно, я могла и ошибаться. Возможно, даже ошибалась, ведь знала ещё так мало…
Но никто не мог объяснить мне всего того, в объяснении чего я нуждалась.
Впрочем, это не относится к теме. В действительности же меня напрягало совсем другое: по здравому размышлению я задумалась, с чего бы Рефьолу так откровенно подозревать меня в таких нехороших махинациях, как… предательство? Или это просто вариант проверки? Но опять же: проверки на вшивость. Странно, но ни Лок, ни Лента не упоминали о таком испытании. Ерунда какая-то.
Правда, была у меня версия.
Моё специфичное оружие.
Мой Гаудон ещё дважды пытался решить эту проблему, но ничего не изменилось. Вот только в следующий раз на мои занятия пришёл сам Правитель. Внимательно наблюдал за нами, а затем приказал ещё раз опробовать развешанные по стенам клинки.
Ничего. И ему это очень не понравилось.
Тогда он вновь предупредил меня, чтобы я как можно меньше занималась с луком. Я возразила, что и так неделями не прикасаюсь к нему (что было неправдой – стрелковые занятия у меня были регулярно), но он, по-моему, мне не совсем поверил…
Размышляя сейчас – в смысле, в момент работы над данной рукописью – над теми довольно-таки щекотливыми ситуациями, я пришла к выводу, что тогда я уже практически не на что не могла повлиять. Начиная с первого нападения Мрадразз после моего прихода, мясорубка судьбы закрутилась, затягивая меня и окружающих.
Вторая волна проблем возникла с того, что некая группа птицеголовых незаметно подобралась практически на сотню метров к крепости. Обхитрить тонкие локаторы крепости им удалось элементарно – они передвигались… по земле. Такой оригинальный способ, мягко говоря, многих удивил, но факт остаётся фактом: техника, настроенная определять любые движущиеся предметы в воздухе в радиусе пяти километров от крепости не смогла засечь тех, кто передвигался пешим ходом. Удивительный недочёт! Значит, о таких странниках, как мы, они тоже не знали до последнего момента?
Но это, как ни крути, был уже второстепенный вопрос. Как оказалось, разработчики догадывались о подобном недочёте, и только-только нашли способ устранить его…
Так или иначе, отряд был довольно крупным, и от стрел пали почти три десятка Кародроссов.
В момент нападения я занималась тайной стрельбой из лука в малом зале под присмотром Лорга и Ленты. Тревога застала нас врасплох, и подоспели мы уже почти к самому концу боя. Я стрелой сняла последнего врага. Рысь собралась помочь раненым, но, неожиданно для всех, нас троих повели в Главный зал. Ворлок остался внизу, за главного.
Я только взглянула в сторону Правителя и не удержалась от страдальческого вздоха. Я и не ожидала, что меня позвали сюда для того, чтобы наградить. Но… опять?..
- Лорг, Лента, оставьте нас. – Хмуро приказал Рефьол.
Рысь и леопард тревожно переглянулись, но ослушаться не решились. Лев обратился ко мне.
- Сразу после окончания боя мне сообщили, что кто-то передал Мрадраззам информацию о нас. И о лазейке в нашей защите.