Я пробежал дело, нашел еще один протокол допроса Михалича – к томам уже была опись. Но и там – этот вопрос не поднимался.
Плохо.
Значит, после того, как Аня выкинула в реку трубу, проследить ее оказалось невозможно. А вот ее парня – опера отследили: он пошел в бар, там принял на грудь, потом вернулся домой. Десятого – он поехал на тренировочную базу Партизана и пробыл там весь день, на глазах десятков свидетелей.
Могла ли она у него быть дома ночью? Могла. А трубки тогда зачем бросать?
Камеры наблюдения дома, где снимал квартиру Лазарь – ничего не засекли.
Знаете, сколько раз он пытался набрать ее десятого? Одиннадцать раз.
Заметал следы? Бред. Почти наверняка – нет. Да и времени у него не было. Она явно умерла не в ночь на десятое, позже.
Еще полистал.
Протокол допроса тренера. Михалич появился на базе с запахом, получил замечание. Весь день нервничал, с тренировки ушел раньше.
Так…
Дальше пошли допросы. Подруга, с которой она снимала квартиру. Сокурсники.
Ноль.
Розыск так и не смог ответить на вопрос, где Аня провела весь день десятого.
Господи, они проверяли все камеры в районе. И ничего.
У меня были распечатки с ее телефона, я начал просматривать их, пытаясь выяснить закономерность и определить круг лиц, с которыми она общалась постоянно, и с которыми она перезванивалась время от времени. Списки я делал двумя столбиками.
Потом я заметил еще кое-что. Просмотрел… так и есть.
– Лука… иди сюда.
…
– Вот, посмотри.
– Что?