Этот вопрос настолько заинтересовал монахиню, что она почти не обращала внимания ни на собеседницу, ни на то, что девушка пыталась изобразить на поразительно гладкой бумаге.
Чем дольше женщина разглядывала металлический наконечник, тем больше ей казалось, что он не острый, словно игла, а тупой или даже как-будто закруглённый.
— Сабуро! — внезапно повысила голос чужестранка, грубо отвлекая спутницу от напряжённых размышлений.
Вздрогнув от неожиданности, монахиня бросила виноватый взгляд на собеседницу и попыталась сосредоточиться на намалёванных ею каракулях.
Привыкшей к изящным рисункам и изысканной каллиграфии женщине потребовалось какое-то время, чтобы разобраться в жуткой мешанине чёрточек, ломаных линий, точек и кружочков.
Мельком отметив, что даже её племянница в пятилетнем возрасте рисовала гораздо лучше, монахиня наконец узнала дорогу, группу деревьев на холме, долженствующую, видимо, изображать рощу, и квадратики с треугольничками наверху за оградой из криво нарисованных палок.
«Наверное, это Амабу — та самая деревня, где все умерли? — предположила Сабуро и охнула. — Неужели она хочет туда идти?»
Дабы окончательно подтвердить свои первоначальные предположения, женщина ткнула пальцем в нарисованные домики, потом указала на выжидательно смотревшую собеседницу, и пробормотав:
— Платино, — сделала привычный жест, изобразив опущенными вниз пальцами шагающие ноги.
Облегчённо выдохнув, спутница энергично закивала собранными в пучок грязными волосами.
— Зачем?! — вскричала монахиня, недоуменно вскидывая брови.
Вряд ли чужестранка поняла её слова, но, видимо, уловив их смысл по ситуации и интонации, вместо ответа продемонстрировала поломанный чайник.
«Она собирается в одиночку идти за посудой в вымершую от петсоры деревню?!» — женщина едва не взвыла от очевидной глупости спутницы, но, сдержавшись, проговорила звенящим от возмущения голосом:
— Ты с ума сошла?!
Собеседница растерянно захлопала ресницами. Тогда монахиня использовала другой понятный обоим жест — чиркнув ребром ладони по горлу.
Затея спутницы казалась ей опасной до безрассудства. В лесу бродят опасные животные. Когда они пробирались в этот в домик, Сабуро сама видела на дереве царапины от когтей какого-то большого хищника. Случалось, даже сильные и опытные охотники-мужчины погибали в схватке с тигром или медведем. Разве справится с таким зверем хрупкая девушка?
А есть ещё злые духи, которыми должна просто кишеть деревня, где жители умерли такой страшной смертью. Эти порождения тьмы и ужаса не упустят возможности навредить живому человеку. Они могут наслать болезнь, заставить поскользнуться на ровном месте с самыми непредсказуемыми последствиями, даже уронят крышу или дерево прямо на голову.
Только великие воины или достигшие духовного совершенства отшельники способны в одиночку противостоять большому числу злых духов сразу. И Платино собирается подвергнуть себя подобной опасности из-за какого-то чайника?!
Женщина изо всех сил старалась разъяснить спутнице весь риск затеянного ей похода. Внимательно следя за её жестами, чужестранка вдруг принялась воровато оглядываться по сторонам, прикладывая руки то глазам, то к уху. Потом зачем-то стала трепать подол своего платья и указывать пальцам на балахон монахини и на пол.
Последнее Сабуро совсем не поняла, а вот первые движения восприняла, как обещание внимательно смотреть по сторонам и слушать.