– Очень подходит к случаю, по-моему, мы с тобой как раз из новой волны, – усмехнулся судмедэксперт, которому было недалеко до пенсии. – Я так понимаю, ты звонишь по делу Видаля?
– Я подумала, что Саша Дюген пригласил тебя для вскрытия.
– Вот как! Так и спроси его самого, Лола. Несмотря на все мое уважение и годы совместной работы, которые нас связывают, я ничего не могу тебе рассказать. Это мое последнее слово.
– Окончательное и бесповоротное?
– Непоправимо окончательное, бесповоротное и последнее. Точка. И меня это не смущает, я не переживаю, не передумываю все заново. Саша – хороший следователь. Он сделает то, что нужно, ясно? Поверь мне.
– Хочу напомнить, что в деле Туссена мы по-прежнему на мертвой точке.
– Ты не сообщила мне ничего нового.
– Думаешь, они дадут Дюгену распутать все до конца? Для своего возраста ты слишком наивен.
– Кто “они”? Люди из правительства, которые по ночам надевают маски и собираются в темном подвале? Меньше надо телевизор смотреть, Лола. Оставь теорию заговора фантазерам.
– Знаешь, что говорил Валери Ларбо? В глупости страшно то, что она порой смахивает на глубочайшую мудрость.
– А Камю, знаешь, что сказал? Глупость чрезвычайно настырна. У нас ничья, Лола. И поскольку я чувствую, что твои слова опережают мысль, то собираюсь повесить трубку. Будь здорова. Остаюсь твоим искренним другом. Честно.
Бип.
Старый упрямец отключился. Лола выругалась, заставив Зигмунда вздрогнуть, и швырнула на пол коробку с пазлом. Кусочки Килиманджаро не разлетелись по комнате, чем расстроили хозяйку, желавшую импульсивным поступком унять свой гнев. Проверка показала, что Ингрид заклеила края коробки скотчем, предчувствуя новую бурю. На секунду Лоле захотелось высыпать детальки в туалет и дернуть рычаг слива. Но она отказалась от этого плана, которому явно не хватало размаха, и кинулась к окну, распахнув его настежь. Небо обезумело, как и Франклин. Лола решила, что это прекрасный повод принять успокоительный душ. На этот раз она освободит Зигмунда и в одиночку встретится лицом к лицу с упрямой яростью туч. Одевшись, как подобает, Лола направилась к порогу, следом за ней далматинец с поводком в зубах.
– Когда-то я считала мизантропов, которые предпочитают животных людям, психами. Еще немного, и ты заставишь меня пересмотреть свои взгляды на жизнь, Зигмунд.
В этот момент в дверь постучали. Лола открыла. Перед ней стоял капитан Бартельми, вода ручьями текла с него прямо на коврик.
– Вы говорили сами с собой, шеф? – с тревогой спросил он.
– Тихо, сынок. Не надо намекать на старческое слабоумие. За последние пять минут ты уже второй такой. И ответные меры будут беспрецедентно жестокими. Только это было бы совсем некстати, потому что тебя необходимо срочно просушить. Черт, у тебя зонтика нет, что ли?
– Да коллеги постоянно таскают, считают, что это очень смешно.
– Я знала, что бывают пожарные-пироманы, но тут… Как объяснишь свое присутствие?
– Я хотел подвести итог.