Помимо стрелкового батальона с пулеметами, двумя сорокапятками и четырьмя 82-мм минометами, в пятом форте находится батарея трехдюймовых пушек и полковая пулеметная рота ПВО – счетверенные «Максимы» и «ДШК».
Утром двадцать второго июня, красноармейцы, отбив первую атаку, разбрелись кто куда. Не ночевали с ними командиры. Активная часть попыталась прорваться в крепость, а другая, ошалев от пальбы, убежала на восток. Никто форт не оборонял, хотя стояло укрепление на заманчивом месте – стык наступления 34-й и 45-й немецкой пехотной дивизии.
— Ну, мне все пока ясно. Завтра разберусь на месте, а через пару дней приглашу на новоселье.
— Толково, капитан, — обрадовался Реута, и чуть придержал Максима после ухода Угрюмова. — Ты зачем удила закусил? Сидел бы в штабе, мне толковый помощник очень нужен! Что опять хочешь доказать?
Ненашев, потупив глаза, смотрел в пол.
— Александр Степанович…
— Что, Александр Степанович? Сказать тебе нечего?
— Товарищ полковник, а печать?
Реута фыркнул, то же мне проблема!
— Закажешь в граверной мастерской. Наряд возьмешь утром в строевой части. Образец не нужен, не первый раз они делают. Что еще?
— Сомнение есть, что успеем доты достроить, — тихо сказал капитан.
— Вот об этом молчи, Ненашев! Молчи, и даже не думай! — комбат видел, что начальник штаба укрепрайона едва сдерживал себя.
— Есть молчать, товарищ полковник. Разрешите идти! — почти крикнул комбат, и так лихо щелкнул каблуками, что едва успел поймать свалившиеся с носа круглые очки.
Когда закрылась дверь, Реута обхватил руками голову. На границе все сильнее пахло порохом.
Глава седьмая или линия Молотова (4 июня 1941 года, среда)
Поднявшись рано утром, Максим двинулся обратно на Пушкинскую. В десять утра предстояла новая встреча с товарищами по батальонной упряжке.
Вторая ночь в Бресте прошла просто великолепно. Под гостиницу отвели стоящий на окраине дом, реквизированный у какого-то буржуя. Чистотой комнаты не блистали. Посетители менялись часто, а если здесь и убирали, то не более раза в неделю.
Какой контраст с поездом! Ни помыться, ни толком отдохнуть. Максим с трудом заснул под пьяное хоровое пение и жуткий трехголосый храп, эхом отдающийся от голых стен. Если не бессонная ночь, то вряд ли бы он уснул.
Навык спать в условиях, максимально приближенных к боевой обстановке, у полковника еще не восстановился.
Утром организм потребовал привести себя в порядок и что-то перекусить.