– Если больше никому тут медицинская помощь не нужна, то я пойду, – заявила Бонни.
Я кивнул и отмахнулся. Меньше народу – мне больше пива достанется. С другой стороны, пока что напиваться рано.
Мы таки успели прикончить этот бочонок, а ещё я припрятал запас в инвентаре, когда долгожданные гости объявились.
– Ни с места! Именем закона, вы арестованы! – объявил стражник Гарт, ввалившись в трактир. – Точнее, он арестован!
И, конечно, на меня пальцем показывает. Некультурный какой. Сопровождают его всего трое «Нефритовых Воинов». Неужели не ожидали меня здесь застать, просто с проверкой пришли? Или такие наивные и считают, что четырёх человек хватит для ареста? Боб шагнул было навстречу, материализуя оружие во всех руках, но я его остановил.
– Спокойно, господа и дамы. Без резких движений. Мы же тут законопослушные.
Раздались смешки из рядов паладинов. Эти не сбежали, но даже они понимали, что уж каким, а законопослушным меня не назовёшь.
– Я сдаюсь, – объявил я. – Ведите меня в тюрьму.
– Что, правда? – ошалел даже сам Гарт.
– Чистейшая, как дедушкина самогонка, – заверил я. – Давай, пошли уже. Раньше сяду, раньше выйду.
Я развернул Гарта и подтолкнул к дверям. Растерянный стражник покорно зашагал к выходу. Разумеется, сидеть за решёткой в темнице сырой я не собирался. Всё ж таки волк, а не орёл. Но уверен, глава «Нефритовых Воинов» лично явится побеседовать с типом, которого его клан никак не мог поймать. Вот и побеседуем, авось до чего договоримся.
Глава 25. Глеб. Лавина
В служебное метро я вошёл, ожидая, что меня вот-вот остановят и выпроводят обратно домой. Когда никто не обратил на меня внимания, стал оглядываться в поисках незримого наблюдателя. Но никого похожего на специального агента Скота Харди не заметил, потому надвинул капюшон пониже и прошёл в дальний полупустой вагон поезда, идущего до моей станции без пересадок. Осмотрелся. Две серьёзного вида девушки в строгих костюмах тихо разговаривали, судя по мимике, обсуждали коллег или кураторов – в холдинге часто работали практиканты. Других пассажиров в моем вагоне не было, и потому я надел наушники и включил почти на полную громкость песню, что почти неделю крутилась на повторе – Bring Me The Horizon «Avalanche». В первую очередь именно она подтолкнула меня спуститься в метро, нарушив запрет Алексея Викторовича. Эта песня и озарение того, что же на самом деле стоило сделать, чтобы вытащить Винсента Виндвейна из игры.
Нет, я не убивал освободившееся время на то, чтобы искать решение проблемы своего... спасителя? Честно, тогда я не считал его таковым. Особенно после демонстрации андроидов и сообщения о том, что изменённые через саркофаг скорее всего будут утилизированы, Виндвейн, несмотря на приятельские отношения с Яко в игре, казался мне не то злодеем, не то наворотившим дел идиотом. И ведь из-за его возвращения в виртуальный мир ситуация только ухудшилась! Отчасти я сам это видел. Отчасти из подсмотренных отчётов и мониторинга сети Алисой Томпсон. И чем больше я об этом думал, тем неприятнее он мне становился. Это ж до какой степени надо было шизануться, чтобы сотворить подобное?!
Усугубляло мой настрой ещё и то, что обе моих личности слились в одну целую совсем уж безболезненно и довольно быстро. К тому же беседы с психологом Мишель Лорен доставали из глубин памяти прошлые переживания, на поверку оказавшиеся болезненнее свежих игровых. И когда, по её мнению, оказалось, что мои проблемы кроются в обычном неудовлетворённости собой, Виндвейна я возненавидел окончательно и вроде как бесповоротно. Как так получилось, что ненормальный он был таким одарённым и успешным? Почему сколько разных дипломированных специалистов пыталось вытащить этого серийного убийцу обратно в реальный мир? Почему никто не обратил внимания на то, что я, нормальный парень, едва не погиб от рук психопатки? Ах да, у него же родители и другие родственники со связями. Мои не только ничем особенным не отличались, но сильно обрадовались, когда я стал зарабатывать сам на жизнь.
Несправедливо, да? Вот я и решил превзойти этого горе-архитектора. Нет, не бросился изучать всё, что ещё в университете должен был усвоить. Нужно было понять уровень своего соперника. Вот только как, когда из всего сделанного им я только и видел забагованную игру, да и там Виндвейн являлся творцом лишь отчасти. Пришлось копаться в сети.
Найти что-либо в открытом доступе оказалось той ещё задачкой. И тогда я пошёл в университет, где он учился. Там любили хвастаться работами успешных выпускников, впрочем, как и везде. В случае с Виндвейном руководство смутила скандальная история с взломом Х-холдинга, а потому почти все работы были изъяты из галереи. Осталась лишь одна под названием «Лавина».
Посетить мир, время жизни которого длилось четыре минуты двадцать две секунды, разрешалось любому желающему. Рядом с «Лавиной» никого не оказалось. Я зашёл в генерирующий куб с креслом для подключения к инсталляции в центре, синхронизировал систему управления с телефоном и, подключив к разъёму на шее шнур быстрого коннекта, нажал кнопку пуск. Мир прогрузился сразу, но, несмотря на превалирующий белый, глазам не пришлось привыкать к освещению. Свет был мягким. Поднимающийся в гору заснеженный лес, по которому предлагалось пройти, дышал тишиной и спокойствием. Я закрыл глаза и вдохнул полной грудью прохладный чистый воздух. Нет, не шедевр, далеко не он. Усмешка тронула губы сама собой, плечи расправились, хотя раньше приходилось контролировать себя, чтобы не сутулиться. Почему? Да потому что создать подобный уголок для отдыха от реальности я и сам мог! А ещё, как недавно выяснилось, за небольшую плату посетить настоящий горнолыжный курорт, не тратя своё драгоценное время на суррогат.
– Ладно, достаточно! – крикнул я системе.
Как оказалось, совершенно зря. Сорвавшаяся высоко вверху лавина грозила за пару минут настигнуть меня и размолоть в кашицу. Выглядела она настолько натурально, что я потерял время, пытаясь сообразить, куда бежать, чтобы укрыться. И только потом потянулся за телефоном, чтобы выключить инсталляцию.