— Как ты представляешь себе, что они пустили гражданских с той стороны? Их коридор всегда кто-то контролирует. С обеих сторон! — Харт взмахнул пальцем, придавая значимости своим словам.
— Ну а если…
— Никаких если.
— То есть, это был Буревестник?
Харт легко пожал своими худыми плечами. Его лицо не выражало никаких эмоций, как будто бы для него не существовало разницы, будет ли ответ на вопрос Сола положительным или отрицательным. Вот за что его можно было ненавидеть — за погружённость в себя и холодность. Но это был не Марсон или Вилз, на которых можно было наорать по поводу и без, просто потому что у тебя сегодня плохое настроение или тебе не понравилась какая-нибудь фраза, сказанная кем-то из них. Харт не был тупицей, и если говорил что-то, то аргументированно. И в этот раз он действительно не мог знать, явилась ли в этот мир живая легенда, которую они ждали, или нет. Если да, то где этот корабль?
— Где они могут прятаться? — спросил Сол.
— Я толком не знаю, что это за корабль. И мало кто знает. Но здесь прятаться негде. Если только в южных скалах. Может быть, там их база?
Харт выпустил облако дыма, небрежно бросил окурок под ноги, растёр его, а потом сел, оперев локти на колени. Вне зависимости от того, прибыл ли сюда легендарный Буревестник, его положение вряд ли изменится.
— Ты можешь послать туда зонды? Да и вообще, разузнать, что тут к чему сейчас?
— Хорошо.
— И, если можно, попробуй всё-таки поискать маяки федералов. Ладно?
— Ладно, — легко усмехнулся Харт.
Он сомневался, что если они не увидели что-то сходу, это вообще можно увидеть, но чтобы их не всегда достаточно смелый главарь был спокойнее, он проделает эту бессмысленную процедуру.
Сам Соломон хотел только одного — погрузиться в сон, приняв порцию восстанавливающего биогеля. В полёте он выполнял обязанности главного навигатора, который в силу обстоятельств в данном случае должен был заменять собой целую команду. Подключить к работе Харта он не мог — мало того, что на старичке и так много обязательств, так он ещё и слишком себе на уме. Конечно, можно было замотивировать его через Райли — уж Сол лучше других видел, как тот на неё смотрит, но его принципы не позволяли ему этого сделать. Это можно было приравнять к торговле собственной сестрой, хоть и в очень изощрённой форме. Если бы от этого зависело их выживание, он бы, возможно, и предпринял что-то такое, но пока можно было обойтись без этого, он обходился.
Навигация на их корабле была продвинутой и задействовала нервную систему навигатора. Это было очень удобно благодаря субъективности видения человека и его аналитическим способностям. Проблема состояла в том, что рассчитана она была минимум на троих операторов, и, используя её в одиночку, Сол подвергал себя чрезмерной нагрузке. Однако помощь недалёких членов их банды только бы всё усугубила. Это были всего лишь два мощных ствола. Не совсем грамотных в тактическом плане, но и мало кто из тех, на кого они нападали, способен был оказать настоящий отпор. Что же до попыток хоть к чему-то приспособить их мозги, то все они провалились, и Сол оставил это неблагодарное дело.
Управлять кораблём было тем более сложно, из-за давней травмы головы. Всё дело в том, что осколок, выбивший ему глаз, прошёл череп и повредил лобную долю мозга. Что касалось глаза, то можно было сделать имплант, который он сейчас и носил, а вот с мозгом всё было сложнее. Получив травму, Соломон выжил, и больше того, после восстановления долгое время не замечал последствий. До тех пор, пока не стал навигатором. Во время путешествий, при подготовке подпространственного перехода, от человека требуется точно определять пункт назначения на классической звёздной сфере. Но даже это не самое главное. Навигационные системы, взаимодействующие прямо с нейронами мозга человека, дают ему возможность видеть обычное пространство в то время, когда корабль совершает переход.
Именно здесь и нужны особенности интеллекта, позволяющие видеть пространство именно таким, какое оно есть на самом деле. Но даже бывалые навигаторы отмечали, что система иногда как будто нарочно стремится вывести тебя из равновесия, запутывает. Звёзды смазываются, меняются местами, а твоя задача верно сориентироваться и скорректировать курс, что нередко требуется, особенно при путешествии на большие расстояния, когда изначально точно попасть в околозвёздное пространство очень сложно.
Главный недостаток Соломона открывался именно при работе на износ, когда необходимо было прокладывать коридор. Нередко случалось так, что он видел звёздную сферу, осознавал её, но не мог понять, в верный ли сектор они держат путь. Аналитические способности, за которые отвечали лобные доли, давали сбой в самый ответственный момент, когда от них требовалась самая большая отдача. Иногда Сол находился, и, в конце концов, принимал верное решение, а иногда ему приходилось начинать всё заново.
Но и это было не самым плохим. После особенно трудных переходов Сол не мог сам выбраться из капсулы, в которую должно было быть погружено тело навигатора для установления связи компьютера с мозгом. Перегруженные лобные доли лишали его контроля над собственным телом. С трудом прибившись к краю открытой капсулы, он в течение часа, а иногда и двух лежал и просто дышал, пребывая в полусне, и оживая только когда вдруг ощущал, что его руки, хоть и затекли, но уже его слушаются. А самым опасным было то, что могли и не начать слушаться. Каждый раз такое перенапряжение могло закончиться параличом, но другого выхода у Соломона не было.
Райли бы помогала ему в такие моменты, если бы он не запретил ей это делать. Мало того, что она сама исполняла обязанности первого пилота и тоже была под нагрузкой, нельзя было, чтобы кто-то видел его в состоянии крайней слабости. Даже родная сестра, не говоря уже о двух охреневших дуболомах, так что вход в навигационную был всегда закрыт. Конечно, в этот раз он упустил серьёзный момент. Не то чтобы ему было жалко этих детей, непонятно как здесь оказавшихся, но лучше бы было, чтобы они остались целыми. Правда, если придётся, можно будет дистанцироваться от Марсона и Вилза, выехав на кодексе. Он, кодекс, крайне не приветствует сексуальное насилие. Так что насчёт этого можно было не переживать, тем более, сейчас. В том состоянии, в котором Сол сейчас находился, он волновался только о том, чтобы быстрее соприкоснуться с упругой синтетической подушкой.