– Но, мама, он же знал, что идет на риск. Минако печально улыбнулась.
– Тогда не вини себя, Юджи-сан. Моравиа сам выбрал свою карму.
– Да, ты права, мама, – ответил Юджи. – Но все же я чувствую себя обязанным пойти в храм Сенсо-ри.
Минако согласно кивнула головой:
– Вот это правильно. Мы пойдем вместе.
Они подошли в реке Сумида и взяли там водное такси, на котором доехали до района Асакуса, где находится храм Сенсо-ри. Храм был построен в честь Каннона – буддийского бога милосердия – и считался священным местом. Минако не раз приводила сюда своих детей по большим праздникам.
Они шли вдоль длинной торговой улицы, сплошь заставленной множеством лотков и палаток, в которых продавалось все – от зонтиков из папиросной бумаги и традиционных деревянных гребней до заводных роботов и водки сакэ – ив любое время. На минутку они остановились у огромной курильницы перед входом и, сложив ладони ковшиком, зачерпнули густого ароматного дыма и обдали себя с ног до головы. Согласно поверью, они тем самым надолго обеспечили себя добрым здравием.
По широкой лестнице они поднялись наверх и вошли в храм. В его тишине громко отдавалось эхо. Со всех сторон их окружали огромные колонны, с потолка свисали светильники, похожие в этом своеобразном лесу на сосновые шишки. Высокий потолок, напоминающий далекие клубящиеся облака, был украшен разными сценами из японского фольклора, а может, из истории, в зависимости от того, как их рассматривать.
Они попросили буддийского монаха зажечь потухшую курильницу и, пока курился густой дым, кружась и завихряясь, подобно змеиным языкам, в спокойном холодном воздухе храма, произносили молитвы.
Юджи знал, что этот ритуал действует успокаивающе, и поэтому сам понемногу пришел в себя. Но, взглянув на мать, когда они уже уходили из храма, заметил, что она по-прежнему чем-то встревожена.
Солнце уже взошло, его лучи с трудом пробивались сквозь мощный слой промышленных выбросов, накрывших, словно одеяло, столицу. Асакуса казался фантастическим видением, картиной, написанной кистью художника-импрессиониста, кем-то вроде Жоржа Сера. Минако поежилась от холода и заметила:
– Чувствую, как что-то меняется в воздухе.
На Юджи подействовало дурное предчувствие матери, но он поспешил сказать:
– Меняться будет к лучшему.
– Нет, – возразила Минако. – Мы на краю пропасти, и под нами во мраке разверзается бездна.
Размахивая в разные стороны сцепленными вместе руками, она предостерегающе произнесла:
– Юджи-сан, вижу, как что-то движется в этой бездне. Что-то такое, чего я еще не могу распознать.
По крыше автомашины тяжело молотил, как боксер кулаками, проливной дождь. Припарковав машину поблизости от "Городской гнили", Вулф спокойно смотрел, как выбивается пар из-под асфальта, а ремонтные рабочие в непромокаемых плащах суетятся и пытаются перекрыть утечку пара.
Он уже пробовал дозвониться в министерство обороны в Вашингтоне и разыскать неуловимого Макджорджа Шипли, приятеля Моравиа, но его каждый раз отсылали из одного управления в другое. Казалось, никто не хотел брать на себя ответственность за существование Шипли. На деле же это означало, что либо он сталкивался с плохой работой хваленых федеральных чиновников, либо Маун подсунула ему неверный телефон.
Проклиная на чем свет стоит неразбериху в электронной системе министерства обороны, он позвонил из машины одному своему знакомому из нью-йоркской штаб-квартиры ФБР. Никто из городской полиции не мог запросто по-приятельски обратиться к сотрудникам ФБР, хотя время от времени они и оказывали услуги друг другу. Отношения между сотрудниками этих двух ведомств были весьма зыбкими и могли прерваться в любую минуту, стоило лишь одной из сторон отказаться взять на себя дополнительные обязанности.