— Осечка… осечка…
Толстый майор в расстегнутом до пупа мундире размахивал шашкой, явно намереваясь снести мне голову с плеч, но по причине запредельнего опьянения едва не снес свою собственную. Со всех сторон ко мне тянулись ружейные и пистолетные стволы, сабли, ножи, шампуры, бутылки, рюмки… Денщик Ванька замахивался табуреткой.
— Бей шпиона! — кричали те. кому посчастливилось пробиться в первые ряды.
— Погодите, господа, не бейте! — умоляли из задних рядов. — Оставьте нам хоть по разику ударить!
— За здоровье именинника — ур-ра! — вопил кто-то, не разобравшийся в ситуации. — Пустите меня, я его поцелую!
— Господа офицеры, тихо! — начальственно бухал басом рослый полковник, пьяный, кажется, меньше других" — Тихо, говорю! Пустите меня к шпиону!
Господа офицеры мало-помалу притихли. Полковник пробился вплотную ко мне, вытер пот с мясистого, опушенного громадными бакенбардами лица платком и грозно нахмурился:
— Кто таков?
— Позвольте отрекомендоваться! — приподнялся я. — Михаил Рюрикович Романов. Прямой потомок и ближайший сподвижник! Прибыл для исполнения священного долга!
Я вытянул ладонь для рукопожатия и незамедлительно получил по пальцам табуреткой.
— И башку проломлю! — пообещал Ванька, опять замахиваясь.
— Пошел вон! — цыкнул на него полковник. — А ты, комиссар, не паясничай!
— Я не комиссар, — тут же соврал я и соврал еще раз: — И не паясничаю… А чего они накинулись?
— Документы!
Псы преисподней! Какие у меня могут быть документы? Рога, копыта и хвост — вот мои документы! Так, что ли, говорил незабвенный кот Матроскин?..
— Документы потеряны, — пробормотал я, сникая под строгим взглядом полковника. — Да вы посмотрите на мой благородный профиль! Никакие документы не нужны при таком профиле…
— Обыскать! — коротко приказал полковник.
Меня опрокинули на стол, заломили руки. Лысый поручик, сунув огурец обратно в кобуру, одну задругой вытаскивал из моих карманов вещи: красный бант; браунинг, по пьянке подаренный мне Карасем, с выгравированной на рукояти надписью «Грабь награбленное! Л. Д. Троцкий»; обрывок прокламации, начинающейся словами: «Смерть буржуям…»; карманный транспарантик «Вся власть Советам!» и, наконец, удостоверение красного боевого комиссара, выданное мне лично товарищем Огоньковым… Что мне стоило проверить карманы, прежде чем выходить на разведку! От такого обилия улик растерялся даже грозный полковник.
— Ну-с? — потирая подбородок, осведомился он. — Что теперь скажете, господин Михаил Рюрикович.
— Конспирация… — прохрипел я, уже ни на что не надеясь.