– Хауса всегда были глупыми, – сказал старший брат.
Для того, чтобы добраться до Лагоса, бусатийскому армейскому патрулю на груженных провиантом и амуницией джипах требуется месяц. Валла, без пищи, с одним только ножом, проделал этот путь пешком за шестнадцать дней.
Валла разыскал в Лагосе земляка из своей деревни и спросил его, где могут дать хорошие деньги за информацию.
– Только не здесь, – сказал земляк, работавший помощником садовника в русском посольстве. – Они здорово платили в прошлом году, а в этом дела у них идут плохо. Лучше всех снова платят американцы.
– А китайцы? – поинтересовался Валла.
– Иногда они ничего, а иногда считают, что в обмен на информацию достаточно рассказать тебе несколько анекдотов.
Валла кивнул. Там, в Бусати, он уже слышал о желтых людях: бывает, дадут тебе значок или книжку, да еще удивляются и сердятся, когда говоришь им, что этого мало.
– Американцы снова лучше всех, – повторил садовник, – но соглашайся брать только золото. Их бумажки с каждым днем падают в цене.
– Да, я возьму только золото. Потом вернусь и расскажу тебе. То, что ты мне рассказал, очень важно.
– Поговори с поваром в американском посольстве. Он подскажет тебе, какую запрашивать цену.
Повар в американском посольстве сытно накормил Баллу и выслушал рассказ, время от времени прерывая его наводящими вопросами, чтобы хорошенько подготовить Валлу к переговорам.
– Это исчезновение Липпинкотта – вещь хорошая. Вполне стоящая. Но думаю, что сведения о том доме, может быть, еще более ценные. Кто эти белые женщины?
Валла пожал плечами.
– Я не знаю.
– А кто там бывает? – спросил повар.
– Мне рассказал об этом солдат. Он говорил, что тем бусатийским солдатам, которые хорошо себя ведут, разрешают пойти в этот дом и делать с теми женщинами разные ужасные вещи.
– Домом управляет президент Ободе? – спросил повар.
– Не знаю. Думаю, что нет. Мне сказали, что сержант, который находился в этом доме, – лони.
– Лони? Ты уверен, что он – лони, а не хауса?
– Я могу отличить хауса от лони, – обиделся Валла. – Он – лони.