— Иди посмотри! — снова попросила Алина, на сей раз более настойчиво, так что скорее скомандовала даже, а не попросила.
— Нет, ты иди! — возмутилась Танюха, что ей кто-то раздает приказы. Она не догадалась, что это от страха, и включила агрессию.
Девушки препирались еще какое-то время, наконец решились идти к кладовке вдвоем. Жаль, что люстру не догадались зажечь. Но даже в тусклом свете одинокой лампочки под красным абажуром хорошо вырисовывалась белая крашеная дверь в углу. И эта дверь медленно, но верно начала приближаться: Таня с телефоном в руке делала к ней неуверенные шаги. В кадр иногда попадали короткие взлохмаченные светлые волосы — с левого края. А значит, Алина шла сбоку, шаг в шаг.
К двери потянулась худенькая рука, взялась за ручку. Резко распахнула.
Визг раздался на полсекунды быстрее, чем я успела разглядеть то, что оказалось за дверью.
В кладовке висит в петле мужик в старомодном костюме, с седой бородой, явно мертвый.
Телефон падает на пол.
Телефон дальше так и снимал с пола. Слышны были стуки в стену и крики. Потом — скрип и хлопок дверей. Оказалось, что девчонки вызвали хозяев квартиры, разбудив их. Я смотрела дальше на всех с крайне неудобного ракурса. Хорошо, что на хозяйке под халатом были трусы, а на самих девчонках пижамы с шортами… Наконец Таня догадалась поднять телефон и рассказать на камеру все, что произошло:
— Вы видели это?! Вы видели?.. Нет, вы видели? Вам было видно? — И так еще минут десять. — Короче, когда мы отпрыгнули и я выронила телефон, — продолжила приятельница уже по существу, — дверца кладовки сама закрылась! Мы постучали соседям в стену, потом вышли даже на лестничную клетку. Но позвонить не успели, те уже проснулись от наших криков и появились сами. Они зашли в комнату, Яна взяла с полки восковые церковные свечи, зажгла. Сейчас будет читать какую-то молитву, как она сказала, для успокоения… нет, она сказала вроде «упокоения» духа, и вроде это его отпугивает.
Таня наконец перевела камеру в обычный режим, и вместо ее напуганного лица я стала видеть остальных людей и саму комнату, в которой кто-то наконец догадался зажечь общий свет.
Вот Яна стоит в углу возле белой облезлой двери и шепчет какую-то молитву. До меня долетают слова:
— Упокой, Господи, раба твоего Федора…
Ярослав тем временем крестит дверь и осторожно, двумя пальцами открывает ее, будто это чья-то оставленная в транспорте сумка, которая может оказаться замаскированной бомбой.
…В кладовке никого нет.
— Он был там! — заверещала Алина как ненормальная. — Я клянусь, он был там!
— Мы верим-верим, — успокаивал хозяин мою бывшую одноклассницу и даже положил ей руку на плечо.
— Вы не первые, кто его увидел, — сообщила Яна, вторя мужу, — поэтому мы верим вам. Ярик и сам видел его, когда жил здесь. Вернее, когда пытался…
— Да, — подтвердил Ярослав.
— А вы сами? — спросила Танька, наведя зум на Яну. — Вы его видели? Хоть раз?
— Я — нет. Но я и не жила здесь.