Тем временем, воины Мерсии тоже достигли моста, рубя практически безоружных крестьян. И вот тут, с противоположного берега, по ним ударили стрелки Уэссекса. Причём, им было абсолютно всё равно кого разят их стрелы — воинов принца или ополченцев. У врагов появились первые потери. Они прекратили убивать крестьян, стараясь использовать их, как живую защиту. Но ополченцы уже сообразили, что на противоположный берег им живыми не попасть. Один за другим они прыгали с моста в реку, пытаясь спастись вплавь. Упрямые вояки в зелёных сюрко отступать не собирались. Несмотря на серьёзные потери, они двигались по мосту вперёд, прикрываясь от вражеских стрел и болтов круглыми щитами.
Но Кислый ничего этого не видел. Он только слышал вопли множества людей, сливающиеся в один сплошной гул. И тут сердце Кислицина окончательно сжалась от ужаса. Прямо над ним, на обрывистом берегу появились лучники противника. Недолго думая, они стали расстреливать, барахтающихся в воде, крестьян. Самодовольные рожи лучников не сулили ничего хорошего и Сергей замер, стараясь даже не дышать лишний раз. Впрочем, долго им радоваться не пришлось. Арбалетный залп с противоположного берега, заставил вражеских стрелков отступить назад. Те, кто стоял ближе всех, покатились вниз с обрыва, утыканные арбалетными болтами. Многие были ещё живы. Они словно крабы ползли вверх по склону, пытаясь забраться на берег. Но следующий арбалетный залп завершил дело. С торчащими из спин болтами, они остались лежать там, где их настигла смерть.
А на мосту, между тем, не осталось ни одного живого ополченца. Обстреливаемые с двух сторон, мерсийцы несли большие потери, но отступать и не думали. Они использовали, стоявшие на мосту телеги, как таран и прорвали переднюю линию воинов графа Солсбери. Зазвенела сталь. На том берегу началась сеча. Несмотря на мужество, позиция мерсийцев оставалась плохой. Воинам в стальных доспехах был только один путь — через мост. Им бы отойти и позволить рыцарской коннице прорвать ряды уэссекцев, но сделать это теперь было крайне сложно. Подходили всё новые отряды, преграждая путь к отступлению. Лучники мерсийцев к реке больше не приближались, но продолжали издали обстреливать противоположный берег и плывущих к нему ополченцев.
Бой длился меньше получаса, но притаившийся в иле Кислицин успел окончательно задубеть. Сергей чувствовал, как холодная жижа вытягивает из него последнее тепло. Ждать темноты, чтобы потом тихо слинять, было нереально. Он раньше сдохнет от переохлаждения. Надо было выбираться.
Сгребая, торчащие рядом с ним, камыши в пучки, Кислый стал медленно подтягивать тело к берегу. У самого основания первой арки моста виднелась небольшая полоска суши. К ней-то и стремился Сергей. На мосту шёл бой и шевелящийся комок грязи вряд ли мог привлечь чьё-нибудь внимание.
Вот наконец и долгожданная твердь. Кислицин с трудом встал на ноги. Здесь, под самой аркой моста его никто не мог увидеть. Во всяком случае пока. Сергей скинул с головы, облепленную илом, шапочку, а затем мокрую рубаху и башмаки. Штаны снимать не решился. Просто отжал с них воду, насколько это было возможно. Его всего трясло. От холода или страха, разобрать сложно. Скорее всего от того и другого сразу. Вряд ли в такой момент Кислицин мог строить планы. Просто ему хотелось срочно завернуться во что-то сухое. А рядом с мостом, на склоне валялись трупы вражеских лучников.
Сергей осторожно приблизился к краю арки и глянул вверх. Он смог увидеть, только щиты, которыми мерсийцы прикрывались от вражеских стрел. Этим уж точно сейчас не до него. Большую опасность для Кислого представляли свои. Хотя, какие они ему свои?! Пристрелят и глазом не моргнут. Но перспектива окончательно замёрзнуть была страшнее смерти и Сергей пополз по склону. Вероятно, безоружный голодранец не заинтересовал стрелков графа Солсбери. Во всяком случае, никто не стал тратить на него боеприпасы. Ухватив ближайший труп за ноги, Кислицин поволок беднягу под арку. Лучник был небольшого роста, но кольчуга добавляла ему вес.
Впрочем, далеко тащить его Сергей не собирался. Подтянул ближе к арке, чтобы без риска выдернуть из мертвеца стрелы и снять с его кольчуги голубую накидку. Облачившись наконец в сюрко вражеского лучника и опоясавшись его ремешком, Кислый присел на корточки и обхватил плечи руками. Он чувствовал себя в полной заднице. Выбраться наверх было равносильно самоубийству, но и здесь под аркой моста его скоро обнаружат. Опять лезть в холодную воду и, притворяясь мертвецом, плыть вниз по течению? А доплывёт ли он живым под градом стрел? Река текла в сторону союзного Глостера, и Сергей наверняка бы рискнул, но ближайшие события всё изменили.
На противоположном берегу, в тылу уэссекцев, появился большой отряд рыцарской кавалерии. Недолго думая, всадники ощетинились копьями и помчались на воинов графа Солсбери. Приблизившись они разделились на два отряда. Первый атаковал рыцарей уэссекса с их главнокомандующим, а второй смёл по ходу полк стрелков и врезался в гвардейцев, которые удерживали мост. Раздались крики — «Измена!», «Глостер предатель!» Оживились и мерсийцы. Сергей услышал топот сотен ног, бегущих по мосту на другую сторону реки. Похоже, в битве наступал перелом в пользу принца Эллиота.
Кислый осторожно привстал, и глянул на противоположный берег. Бой продолжался, но даже Сергею было ясно, что уэссекцы проиграли. Кругом виднелись только голубые сюрко воинов принца. Действительно, вскоре битва прекратилась и оба берега огласил радостный вопль победителей. Впрочем, ликование длилось недолго. На противоположном берегу началось добивание раненых и сбор трофеев. От душераздирающих воплей и стонов, внутри Кислого всё похолодело. Вокруг него полно трупов в доспехах с оружием, а значит скоро найдут и его самого. Это вопрос нескольких минут. И тут только до Сергея дошло, что на нём вражеская накидка. На голое тело конечно, но всё-таки. План так себе. Но другого-то всё равно не было. Даже если он прикинется мерсийцем, как объяснит своё пребывание под мостом. Прячущийся трус. Дезертир. Оружия нет. В бою не участвовал. Повесят, как пить дать. Тут Кислицин услышал человеческие голоса, и они явно приближались. Надо было срочно что-то придумать. Сергей огляделся по сторонам. На том месте, откуда он приволок труп, торчала рукоять кинжала. Вероятно, им лучник помогал себе карабкаться по обрыву. Дальше тянуть было уже нельзя. Кислый схватил кинжал и, подбежав ближайшему мёртвому ополченцу, начал с остервенением колоть его.
— Сдохни, скотина! — орал он, как безумный, не обращая внимание на брызги крови, летящие ему прямо в лицо.
— Эй! Ты что там делаешь? — услышал Сергей на ломаном английском.
Он повернул голову и увидел двух воинов с изображением арфы на зелёных сюрко, которые спускались вниз по обрыву. Их щиты были закинуты на спину, а руки сжимали окровавленные топоры. Одному воину было уже лет под сорок, второй выглядел чуть старше Артура.
— Он… Он шевелился! — перепугано взвизгнул Кислицин — Честное слово!
Поглядев на испачканного кровищей Сергея, воины вдруг захохотали.
— Ты откуда такой? — спросил воин постарше.
— Дарак, это же один из сосунков, примкнувших к нам в Ворчестере — ответил за Кислицина молодой, на более чистом английском — Видно сразу, что он раньше не убивал.
— То-то я гляжу, все штаны мокрые — заржал Дарак — Первый раз на войне?
— Первый — честно признался Кислый — А вы ведь не из Мерсии вроде?
Воины удивлённо переглянулись.